Ваше Высокопреосвященство!

Отвечая на Ваше письмо от 3 ноября 2003 года, я в первую очередь хотел бы указать на недопустимость тона, в котором оно написано. Те выражения и сравнения, которые Вы используете в отношении Русской Православной Церкви, недопустимы даже для частного лица, не говоря уже об иерархе столь славной и уважаемой Церкви, каковой является Святейшая Константинопольская Церковь. Вряд ли когда-либо еще переписка между нашими Церквами, какие бы сложные вопросы при этом ни затрагивались, опускалась до столь низких и недостойных сравнений. Поэтому хотел бы надеяться, что Ваше Высокопреосвященство впредь, как подобает лицу, облеченному высоким епископским саном, будет более сдержанным в выражениях и характеристиках, особенно если речь идет о той или иной Поместной Церкви.

Инициированная Вашим Высокопреосвященством переписка заставляет меня вновь возвращаться к вопросу о судьбе Успенского собора на площади Петефи. Существует множество неоспоримых доказательств, что Успенская община Будапешта, в числе других венгерских общин, была включена в состав Русской Православной Церкви в результате многочисленных обращений, поступавших из этой общины в адрес Московского Патриархата. Эти обращения, которые начали поступать в Москву уже в 1945 году – то есть сразу же после падения фашистского режима и за несколько лет до установления в Венгрии диктатуры Ракоши – имеются в архиве нашей епархии. В них православные венгры просили Святейшего Патриарха Алексия I оказать им помощь и принять их в юрисдикцию Русской Церкви при условии, что им будет разрешено совершать богослужение на венгерском языке. То, что Русская Православная Церковь принимает венгерские православные приходы в свою юрисдикцию исключительно в ответ на многочисленные просьбы самих православных венгров, подчеркивал Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий I в своем письме к Посланнику Венгрии в Москве Секфью Дьюла: «Русская Православная Церковь заявляет, что она совершенно не хочет посягать на территорию другой страны, не имеет цели создавать национальной «русской» церкви в Венгрии и что соглашается дать иерархическое начало национальной Венгерской Церкви лишь для удовлетворения давнишнего желания православных венгров». Таким образом, Ваши утверждения о якобы насильственном захвате Успенской общины не выдерживают никакой критики.

Вы также искажаете факты, говоря о том, что русские не имели исторического присутствия в Венгрии. Опровержением этого утверждения является тот факт, что первый русский приход на территории Венгрии появился в 18-м веке при Токайской миссии. А в начале 19-го века в Иреме, на месте упокоения великой княгини Александры Павловны, был построен храм во имя святой мученицы царицы Александры. При этом храме долгое время действовала Русская Духовная миссия, неся – вместе с другими православными юрисдикциями (среди которых, замечу, не было Константинопольского Патриархата) – высокое свидетельство о Православии в Венгрии. Помимо этого, до Второй мировой войны в Будапеште существовало два русских храма, в которых находило пастырское окормление многочисленное русское рассеяние, волею исторических судеб оказавшееся в Венгрии и полностью разделившее ее судьбу.

Успенский собор на площади Петефи никогда не был и не станет русским приходом. Но он никогда, даже в момент своего основания, не был и чисто греческим приходом. Вы, Ваше Высокопреосвященство, настаиваете на моноэтническом характере основателей общины, отождествляя национальную идентичность греков и македоно-влахов. Однако тот факт, что македоно-влахи изучали греческий язык в школе и использовали его для ведения учетных записей, вовсе не означает, что они были греками. Достаточно сказать, что народы, населявшие в ту эпоху территорию современной Румынии, в богослужении и письменности широко использовали также церковно-славянский язык, однако это вовсе не делало их славянами или русскими.

К тому же уже в 1868 году, спустя 77 лет после основания Успенского прихода, члены прихода в меморандуме, направленном в Венгерский Парламент, утверждали: «Мы являемся православными венграми , так же как венграми являются последователи римо-католической религии а также реформаты и лютеране. Мы употребляем в богослужении греческий язык, как римо-католики латинский, а реформаты – венгерский». С той поры многое изменилось. Венгерские католики более не употребляют в богослужении латинский язык, а венгерские православные – греческий. Ныне все венгерские христиане – и католики, и реформаты, и православные – молятся на своем родном языке.

Ваше Высокопреосвященство утверждаете, что Константинопольская Церковь не знает национальных и языковых различий и с уважением относится к «православному венгерскому элементу». Тем не менее Вы требуете, чтобы Успенский собор был возвращен грекам, а не оставлен за венграми. В свое время венгерский характер прихода отказался признать Патриарх Константинопольский Афинагор. В ответ на его письмо за № 269 от 23 июня 1950 года члены Успенской общины написали ему следующее: «Будапештский православный приход с благодарностью вспоминает своих основателей, которые являются выходцами из Греции, Македонии, Албании и Восточной Румынии, построили церковь в столице Венгрии и снабдили ее необходимыми земными наделами. Наши предки, пришедшие издалека, на протяжении времени влились в венгерскую нацию… Мы, потомки славных предков, стали уже настоящими венграми и применительно к духу времени на приходском собрании от 30 декабря 1930 года мы оставили наше прежнее название «греки и македоно-влахи» и приняли название «венгерский» приход».

Относительно связей общины Успенского собора с Константинопольским Патриархатом в том же письме сказано следующее: «…Наши связи с Вселенским Патриархом до II войны отсутствовали и не были восстановлены после войны. И еще одно положение делает проблематичным эти связи. Ваше Святейшество не признает венгерский характер нашего прихода, который уже давно сложился. Известно, что наш приход не может стать греческим приходом». Поэтому, подытоживают авторы письма, «наш приход, сохраняя венгерский характер, принимает братскую руку Московской Патриархии, вливаясь во Вселенское Православие. Мы надеемся, что в лоне Русской Церкви для нас откроются новые возможности».

И такие возможности, как показала дальнейшая история, действительно открылись перед Венгерским Православием. Как я уже писал Вашему Высокопреосвященству, именно в лоне Московского Патриархата православные венгры получили возможность молиться на своем родном языке, получать пастырское окормление от священников-венгров и вообще не чувствовать никакой дискриминации по национальному признаку. В связи с этим совершенно не соответствуют действительности утверждения Вашего Высокопреосвященства, что имущество венгерских общин было переписано в кадастровых книгах на имя Русской Православной Церкви. На самом деле имущество зарегистрировано на имя Венгерской Православной Епархии, то есть, как и ранее, принадлежит православным венграм.

На этом фоне деятельность Вашего Высокопреосвященства по отторжению православных приходов от их законного владельца – православных венгров – якобы в пользу православных греков, а на деле ни в чью пользу, может быть интерпретирована как скорее вредящая благосостоянию Венгерской Церкви, чем приносящая ей пользу. Действительно, чего удалось добиться Вам с помощью столь многих судебных процессов, которые Вы, вопреки церковным канонам, инициировали? Карцагский и Сентешский храмы, ключи от которых были Вами незаконно получены от запрещенного в служении и осужденного на 6 лет лишения свободы священника Христофора Хоревтоса, стоят закрытые, и приходская жизнь в них прекратилась. Раньше в них молились православные венгры, а теперь там нет ни венгров, ни греков. Неужели ключи нужны только для того, чтобы с их помощью запереть храм и не допускать туда ни священника, ни прихожан?

Проиграв суд второй инстанции в Сентеше, Ваше Высокопреосвященство до сих пор не вернули сентешский храм его законному владельцу – Венгерской Православной Епархии Московского Патриархата. Как Вам известно, приговор суда области Чонград от 27 ноября 2000 года обязал священника Христофора Хоревтоса, выступавшего в качестве ответчика от имени возглавляемого Вами экзархата, в течение 15 дней передать нашей Венгерской Православной Епархии Сентешский храм «вместе с ключами и находящимся в ней имуществом», добавив, что данный приговор «обжалованию не подлежит». Однако до сих пор ключи от храма нам не возвращены, а потому возобновить там богослужение мы не можем.

Из того, что произошло в Сентеше и Карцаге, можно заключить, что Ваше Высокопреосвященство печется не о благосостоянии венгерской православной паствы, а о недвижимости, чего Вы не скрываете и в своем письме, говоря, что « боретесь за то, чтобы собственность перешла ее законному и традиционному владельцу ».

Дабы отторгнуть Успенский собор от ее законного владельца – православных венгров, Ваше Высокопреосвященство пытаетесь доказать, что нынешняя церковная община Успенского собора не является правопреемницей общины, молившейся здесь до 1949 года, а что законной правопреемницей является появившаяся в Будапеште совсем недавно и зарегистрированная лишь в 1995 году община Константинопольского Патриархата. Однако среди членов нашего прихода есть потомки не только прихожан довоенного времени, но и потомки первых основателей общины. Одно это, а также и многое другое свидетельствует о нашем правопреемстве, которое Вы, Ваше Высокопреосвященство, столь бездоказательно отвергаете.

Община Успенского собора в настоящий момент состоит преимущественно из венгров, но храм открыт для всех: его посещают также греки, русские и представители других национальностей. Исходя из этого, богослужение по воскресным дням совершается главным образом на венгерском языке, однако некоторые возгласы произносятся на греческом или славянском. Каждый раз, совершая Литургию в Успенском соборе, я читаю Евангелие по-гречески, чтобы наши греческие православные братья и сестры могли слышать слово Божие на своем родном языке. Вашему Высокопреосвященству известно, что я с большой любовью отношусь к греческому языку и греческой культуре, и для меня огромная радость иметь возможность совершать Литургию на языке Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и других великих Отцов Церкви. Но если большинство наших прихожан являются венграми, то справедливо ли было бы отнять у них возможность молиться на своем языке только на том основании, что более двухсот лет назад некоторые из их предков молились на греческом языке?

Ваше Высокопреосвященство утверждаете, что разрешение возникших противоречий на основе христианской любви и справедливости оказалось невозможным. Между тем, если бы мы передали данный вопрос на усмотрение двух наших Церквей, как я предлагал Вам в своем предыдущем письме, вопрос мог бы сдвинуться с мертвой точки. Как показывает опыт сотрудничества между двумя нашими Церквами-сестрами, не существует таких проблем, которые невозможно было бы разрешить путем диалога в духе братской любви. Поэтому я еще раз призываю Ваше Высокопреосвященство вернуться на путь церковного урегулирования проблемы и положиться в ее решении на мудрость наших Патриархов.

Засим остаюсь с братской любовью о Господе Иисусе,

+Иларион, епископ Венский и Австрийский