«Открываетъ глубокое изъ среды тьмы, и выводитъ на светъ тень смертную». (Iов. 12, 22).
Самыя темныя стороны нашей жизни всего яснее служатъ откровенiемъ небеснаго света. Вотъ, что испыталъ на себе тотъ человекъ, который прошелъ по самому мрачному пути. То, что Iовъ постигъ, вследствiе своихъ испытанiй, тому учимся и мы съ каждымъ днемъ: крестъ есть венецъ нашей славы; камень, который отвергли зиждущiе, сталъ главою угла. Вы ищете тотъ светь, который разсеетъ могильную мглу и осветитъ для васъ жизнь загробную, но вы не понимаете, что сама смертная тень обратится въ светъ, и что Онъ «выводитъ на светъ тень смертную», какъ говоритъ Iовъ; слова эти доказываютъ, что светъ является именно тогда, когда мы думаемъ, что онъ исчезъ на веки. Мы, христiане, въ образе смерти всего яснее видимъ образъ жизни вечной. Не поражала ли насъ вечерняя заря на темномъ небе? Не случалось ли намъ быть свидетелями того, что когда «земной домъ, сiя хижина разрушается», живее становится «жилище на небесахъ, домъ нерукотворенный, вечный». [2 Кор. 5]. Не испытали ли и мы на себе необычайную, неизъяснимую силу, непонятное для насъ самихъ возрастанiе веры нашей, именно, въ те тяжелыя минуты, когда намъ казалось, что мы покинуты всеми? Въ непосильной борьбе, среди мрака горестей и скорбей, мы только глазами веры могли узреть лучъ света; вера поддержала насъ, надежда блеснула намъ среди мрачныхъ тучъ, и сама смерть стала для насъ откровенiемъ другой высшей, истинной жизни!
О, не ропщите на окружающiй васъ мракъ, онъ дастъ вамъ понять то, что вы прежде не знали, — существованiе мiра невидимаго, силу, превышающую нашу человеческую силу, и изъ этого мрака послышится вамъ голосъ Господень: «да будетъ светъ»! [Быт. 1, 3].
|