«Блаженны алчущiе и жаждущiе правды». (Матѳ. 5, 6).
Знаменитый ваятель, Торвальдсенъ, работалъ долго, съ возрастающимъ одушевленiемъ надъ статуей Христа, — но говорятъ, что когда онъ ее кончилъ, имъ овладела глубокая грусть. На вопросъ о причине этой грусти, онъ отвечалъ: «Я первый разъ въ жизни удовлетворенъ моимъ произведенiемъ; до сихъ поръ моя мечта далеко превышала все то, что я могъ исполнить, теперь же, когда мне кажется, что я достигъ высшаго идеала, мне больше нечего ожидать, не къ чему стремиться». Удовлетворившись своимъ произведенiемъ, достигнувъ своей цели, онъ, какъ будто, сразу ослабелъ и потерялъ энергiю и радость въ дальнейшемъ творчестве. Не соглашаясь съ мыслью великаго художника о достижимости того идеала, который представляетъ для насъ обликъ Спасителя, не смотря ни на какую высоту художественнаго созданiя, мы не можемъ не согласиться съ глубиной и верностью, высказанной имъ мысли. Если бы чувства наши, потребности и стремленiя могли бы чемъ либо удовлетвориться навсегда здесь на земле, то для насъ настало бы усыпленiе, и нравственный ростъ души нашей долженъ бы прекратиться.
Законъ этотъ применяется къ каждой жизни. Голодъ есть признакъ здоровья въ живомъ организме, жажда познанiя есть признакъ развитiя умственныхъ способностей. Если бы не было этой жажды, наступилъ бы застой. Въ духовной жизни голодъ и жажда, недовольство собой, доказываютъ стремленiе къ высшему идеалу. «Блаженны алчущiе и жаждущiе правды», — блаженны неудовлетворенные, блаженны ненасытные, вечно желающiе все большей и большей любви, вечно стремящiеся «горе». Эта сильная жажда духовная, это неудержимое, пламенное желанiе и стремленiе къ более тесному, более близкому, полному, совершенному общенiю съ Богомъ — есть признакъ здоровой духовной жизни, явленiе пробудившейся возрожденной души. Въ этомъ неутомимомъ стремленiи къ лучшему, въ этой, какъ будто, тоске по родине, по новой жизни, по всестороннему совершенству, кроется идеалъ христiанскаго духа.
Такъ преисполненъ изобилiя источникъ Божiй, что не вмещаетъ его сразу душа человеческая, и простирается къ Нему, вновь и вновь, съ постоянно возобновленной жаждой. Онъ удовлетворяетъ и услаждаетъ ее и этимъ самымъ вызываетъ въ ней все большее желанiе наполниться имъ.
Наполняя душу, онъ ее расширяетъ и переполняетъ, такъ что льется черезъ край, и простирается на другихъ.
|